Реклама

 






43. Ревнивые рани 45. Невестка

44. Раджкумари

Жил-был раджа. Было у раджи семь сыновей, братьев единоутробных, и одна дочка — она была самая младшая. В тот год, когда сыновей поженили, раджа и рани скончались. А дочку пристроить они не успели — она была слишком мала. Семеро братьев разъезжали по торговым делам, а их жены и сестра оставались дома.

Раз уехали они торговать в дальние края. Прошел целый год, а они не вернулись. Вот их жены и сговорились извести золовку. Стали ей говорить:

— Ну, девушка, видишь, братья твои не едут.

Принеси нам воды в этом дырявом горшке. А не принесешь — есть тебе не дадим.

Так они ей говорили. Что ей было на это ответить? Пришлось делать, что они сказали. Вытащили они для нее дырявый горшок, поставила она его на голову и пошла на гхат. Опустила она здесь горшок наземь и заплакала. Плачет, причитывает, а слова у нее в песню складываются:

 

Дырявый горшок я, девушка, принесла,

Дырявый горшок я, девушка, принесла.

Где же вы, братцы, нынче торговлю ведете?

 

Ушла девушка на гхат и плачет там. Долго она так. проплакала. Потом, говорят, вышли из воды лягушки и говорят ей:

— Скажи, девушка, о чем ты плачешь. Мы видим, ты давно тут сидишь и, слышим, плакать не перестаешь. Нам самим от этого горько. Скажи, о чем ты плачешь.

— У меня семеро старших братьев, а я у них одна сестра,— отвечает она.— Мои невестки, все семь, хотят меня извести: заставляют меня носить воду в дырявом горшке. Была бы здесь одна дырка, я бы ее рукой закрыла и как-нибудь донесла бы воду, да их тут пять или шесть. Как мне воду нести? А они мне сказали: «Смотри не замазывай дыр глиной или смолой. Неси горшок, как он есть». Вот о чем я убиваюсь, вот зачем плачу.

— Не плачь, девушка,— говорят лягушки.— Утешься и не горюй. Набери в горшок воды, а мы ляжем на дырки и их закроем. Тогда ставь его на голову и неси, а принесешь, опускай потихоньку, об подставку не стукни. Ну, бери горшок, набирай воду.

Тут она перестала плакать, взяла горшок, набрала воды и понесла его на голове. Принесла и поставила на подставку. Невестки ее говорят одна другой:

— Дивное дело, сестрицы! Принесла ведь она. Не удалось нам ее одолеть.

Смотрят на горшок: он дырявый, как был, а вода из него не течет.

Потом они ей говорят:

— Ну, девушка, нарви листьев и принеси, только не связывай.

Она и вправду пошла в лес. Пришла туда, заплакала и причитывает такими словами:

 

Без веревки листья я, девушка, принесла,

Без веревки листья я, девушка, принесла,

Где же вы, братцы, нынче торговлю ведете?

 

И вот, когда она так плакала и причитала, выползла древесная змея и спрашивает:

— Скажи, девушка, зачем ты так плачешь? От твоих слез все во мне перевернулось. Скажи мне, зачем ты так плачешь.

— Мои братья уехали торговать,— отвечает девушка,— а их жены хотят меня извести. Они не дают мне даже рисового отвара, а сегодня они мне сказали: «Пойди нарви листьев и принеси, только не связывай. Тогда мы дадим тебе есть. А не то ничего не получишь». Вот о чем я горюю, вот какая тоска заставила меня плакать. Видишь, сколько листьев я нарвала. Как мне их теперь донести? Вот отчего я так горюю.

— Ах, ты горюешь о том, как их донести? — отвечает змея.— Не печалься об этом, утешься. Я помогу тебе их снести. Только, когда придешь с ними домой, ты их не бросай, а опусти потихоньку.

Сказала это змея и растянулась во всю длину.

— Клади их на меня,— говорит.— Потом я свернусь, и получится связка.

И вправду у девушки много было нарвано листьев — корзина бы полная вышла. Все эти листья она уложила поверх змеи. Потом взяла змею за голову и понесла листья домой. Невестки увидели, что она возвращается, и говорят: Ну-ка, сестрицы, посмотрим, чем она их связала.

А девушка отвечает:

— Подождите. Дайте мне сначала их положить, потом смотрите.

Положила осторожненько листья, змея тут же развернулась — они и не заметили, как она ускользнула.

— Нет,— говорят,— сестрицы, опять у нас с ней не вышло. Потом они ей сказали:

— Завтра, девушка, принеси хворосту. Только не связывай.

На другой день она пошла в лес и набрала хворосту. Села потом; сидит, плачет и поет:

 

Без обвязки хворост я, девушка, принесла,

Без обвязки хворост я, девушка, принесла,

Где же вы, братцы, нынче торговлю ведете?

 

Набрала она хворост, сложила и плачет так там, в лесу. Услышал ее крысиный удав, выполз и говорит:

— Слушай, девушка, о чем это ты так долго плачешь? Тебя слушать больно. О чем ты плачешь? Скажи мне.

— Что мне еще делать, если не плакать? — отвечает девушка.— Душа у меня иссохла, стала словно соломинка. Мои братья уехали торговать, а их жены хотят меня вконец извести. Они мне велели хворосту принести, да не увязывать. Видишь, я набрала, а как мне нести? Вот почему я тоскую и плачу.

— Ах вот из-за чего ты горюешь,— говорит крысиный удав.— Не печалься. Утешься, я помогу тебе донести. Только, как домой принесешь, клади осторожно.

Тут змея растянулась во всю свою длину и добавила:

— Ну, клади на меня хворост, а я вокруг него обернусь, и будет тебе вязанка.

И вправду сложила она весь хворост на змею, а змея вокруг него обернулась и крепко стянула. Положила девушка вязанку на голову и понесла, а как дошла до дому, тихонечко опустила ее у изгороди. Только опустила, змея скользнула — и под изгородь.

Вышли из дому невестки, глядят на работу. А придраться им не к чему. Старались они еще мучить ее не раз и по-всякому, да доконать ее никак не сумели.

Раз собрались все невестки совет держать и договорились они вот о чем.

— Пойдемте,— говорят,— все вместе в лес за дровами.

И вправду пошли они все и золовку с собой тоже взяли. Как зашли они в лес, видят, стоит у дороги дерево мачкунда, все в цвету.

— Стойте,— говорят.— Давайте сперва цветов нарвем, а потом пойдем дальше.

Стали невестки пробовать влезть. Только вид делают: влезут чуть-чуть и вниз сползают. И каждая говорит:

— Нет, мне не влезть.

Все подряд одно и то же сказали, потом повернулись к золовке.

— Лезь, девушка,— говорят.— Постарайся для нас.

— Кто его знает,— отвечает она.— Наверно, мне тоже не влезть.

— Полезай,— говорят.— Попробуй влезть. У тебя, может, получится.

Тут, правду сказать, стали они ее силой подталкивать да подсаживать. Как залезла она, говорят:

— Ну вот, мы тебе помогли взобраться, теперь нарви нам цветов побольше.

А сами тем временем принесли колючих веток и обложили ими дерево снизу, да еще веревками привязали, чтоб крепче держались. А после ушли и бросили девушку там, на дереве.

Прошло много времени, кто его знает сколько, и проезжали тем местом ее старшие братья, все семеро. Как подъехали к цветущему дереву, сели под ним и говорят:

— Давайте отдохнем малость под этим деревом.

И вправду все и сели прямо под деревом.

Ну а девушка от голода так ослабела, что и слова вымолвить не могла, а все ж еще живая была. Увидела она их и признала, а сказать ни звука не может. Вот сидят они там, а сверху ее слезы каплют, и случись так, что эти слезы упали прямо на спину старшему брату.

— Эй вы, братья,— говорит он.— Взгляните на мою спину. Невесть кто что-то на меня уронил.

Поглядели братья и говорят:

— Слушай, брат. Похоже на слезы нашей меньшой сестрицы.

Взглянули они вверх и увидали ее. Оттащили прочь колючие ветки, спустили ее, а потом намочили рисовых хлопьев, смешали их с патокой и дали ей съесть, да еще рис вариться поставили.

Съела она рисовых хлопьев и стала понемногу в себя приходить, даже заговорила; а поначалу она и говорить не могла. Дали они ей еще немного поесть, а как поела, уложили ее отдохнуть.

Отдохнула она и все им рассказала: и как она на дерево влезла, и кто колючки вокруг ствола привязал, так что ей пришлось там остаться. И как их жены ее раньше мучили, тоже им все рассказала. Братья страх как рассердились на своих жен.

— Что за напасть,— они говорят.— У нас сестра одна-единственная. Зачем они так ее мучат? Счастье, что мы тут проходили и выручили ее, а не то она здесь иссохла бы и умерла. Жены у нас не знают жалости, нечего и нам их жалеть. Придем домой, выкопаем колодец и всех их гуда побросаем. Как они ее мучили, так и мы их помучим — пусть сами попробуют. Хотелось бы знать, как им это понравится.

Посоветовались братья друг с другом и решили так сделать. Все на том согласились и говорят:

— Женам нашим знать об этом не надо. Если кто им что скажет, тот нам больше не брат. Мы его прочь прогоним — нам такого брата не надо.

Договорились так и сказали:

— Помните, братья, менять решение не будем.

И каждый ответил:

— Верно, я не буду менять.

Поели они, сестру покормили, дали ей две иглы я посадили ее в мешок.

— Мы велим твоим невесткам нести этот мешок,— говорят они ей,— а ты их иголками хорошенько коли. Если не понесут, мы им дадим крепкую взбучку.

Так они ее научили, потом посадили в мешок, погрузили мешок на вола и пустились в путь.

Приезжают домой, мешок с сестрой сняли и положили тихонько на землю. Положили его на землю, стали звать жен. Говорят им:

— Вот, женщины, несите этот мешок в дом да положите его осторожно. Смотрите не бросьте, а то мы вас прибьем.

И вправду подошли они, взяли мешок и понесли, а она как начнет их колоть. Она вонзала иголку глубоко, как могла, и они готовы были бросить мешок, да мужья смотрели за ними и подгоняли:

— Несите быстрей. Народ соберется.

Напряглись они и несут, на уколы уж и не смотрят, а она все руки им колет, так что кровь течет. Те прямо плачут.

Как вошли в дом, пошли расспросы: про новости, про дела, про дорогу. Мужья им все рассказали — и как далеко они были и всякое прочее. Потом сами стали спрашивать жен. Те тоже им рассказали, как время без них проводили, что делала и все такое. Ну а как золовку мучили, ни одна не сказала. Братья и спрашивают:

— А что с сестрой нашей меньшей? Мы ее что-то не видим. Нам бы хотелось из ее рук воды испить.

— Она ушла в лес,— отвечают.— Пошла за дровами с подружками.

Так все они сказки рассказывали — и одна, и другая, и третья. Правды никто не сказал. Мужья им говорят:

— Это все враки. Неправду вы говорите, будто она в лес ушла. Мы ее сами нашли — на дереве мачкунда. Что же вы нам плетете?

Жены враз онемели, и языки у них к горлу присохли — от страха дара речи лишились. А как открыли мешок и выпустили сестру, они подняли крик и ревели в открытую. Братья их бранят на чем свет стоит, а женам и сказать в ответ нечего. Говорят тогда братья:

— Торговали мы в дальних краях, и случилось нам попасть в большую беду. Мы тогда дали такой обет: «Как вернемся домой, выкопаем колодец И устроим с ним свадьбу» 1. Вот какой был обет. Верно, поэтому мы и сестру нашу нашли.

На другой день принялись копать колодец. Стали копать широко — в две сажени2 — и глубоко. Выкопали на три человеческих роста 3, а то и того глубже, дошли до мокрой земли и копать перестали.

Назначили день. «В такой вот день,— говорят,— устроим свадьбу». Запасли масла и синдура, а в намеченный день позвали домов и велели им бить в барабан. Говорят братья женам:

— Сегодня оденьтесь по-праздничному. Вы все вместе в один час пойдете с благословением к колодцу 4. Вот что от вас нужно. Другого благословения от вас не потребуется.

Тут и вправду домы повели их с барабанным боем к колодцу. Как дошли до колодца, поставили женщин рядком у края и говорят:

— Ну, теперь благословляйте.

Только они подняли руки для благословения, а мужья как толкнут их и сбросили каждый свою жену вниз. Потом пошли домой, а женщин там и оставили. После они накрыли колодец крышкой из бревен и, сколько лет те девушку мучили, на столько же лет их там оставили без пищи. Ни есть, ни пить — ничего им не давали. Только когда то время прошло, их наверх вытащили.

Вот и сказке конец. Хватит того.

 

 

 

43. Ревнивые рани 45. Невестка
Главная | О проекте | Рестораны и кафе | Магазины и поставщики | Туры и билеты | Танец и музыка | Йога и аюрведа | Авторское фото | Религия Философия Культура | Библиотека | Заметки Блоги Ссылки | Индийский блокнот | Контакты | Обновления | Поиск по сайту